“Конституционное право” манипуляции

На заседании 04.04.2019 высшего органа исполнительной власти[1] — правительства, премьер-министр Республики Армения Никол Пашинян отметил: “Мы говорили об этом несколько раз. Да, свобода слова и информации в нашей стране гарантирована. Но если некоторые криминальные круги будут тратить миллионы в социальных сетях, чтобы манипулировать общественным мнением в СМИ, это становится вопросом национальной безопасности. И я надеюсь, что ваша служба сможет обеспечить конкретные результаты в этом вопросе. В социальных сетях существуют, так называемые, фейки, выступающие под революционными флагами, которые призывают к насилию против представителей бывшей власти[2]”.

Согласно статье 42 Конституции Республики Армения, “Каждый имеет право на свободное выражение своего мнения. Запрещается принуждение человека к отказу от своего мнения или к его изменению. Каждый имеет право на свободу слова, включая и свободу поиска, получение и распространение сведений и идей через любые средства информации, независимо от государственных границ. […]Выражение этого права может быть ограничено только законом, если это необходимо для защиты общественной безопасности, здоровья, нравственности общества или прав и свобод иных лиц”.

Согласно статье 6 Конституции РА, “Государственные органы, органы местного самоуправления и должностные лица правомочны совершать только такие действия, на которые уполномочены Конституцией или законами”.

Принцип свободы выражения закреплен не только Актом об армянской иерархии, но и 10-ой статьей Европейской конвенции о правах человека.

Хотя и премьер-министр Пашинян в преамбуле отмечает, что свобода слова и информации в Армении гарантирована, но впоследствии не предоставляет гарантий. Напротив, выдвигается повестка манипуляций, не уточняя точно, что такое манипуляция и что ведет к ответственности. В этом случае определение термина “манипуляция” не содержит строго позитивистского требования, ведь без уточнения границ явления, возможно привлечение к ответственности. Это является нарушением как законности, так и принципов правовой определенности, так как получается, что деятельность осуществляется государственными органами, не имеющих полномочий, и закон (как и его отсутствие) перестает быть предсказуемым.

Также важно отметить, что конституционное право на свободу выражения мнения, фактически, предполагаемо будет ограничиваться без принятия закона, какого-либо соответствующего нормативного правового акта[3]: последнее является конституционным требованием.

Премьер-министр поручил Службе национальной безопасности осуществлять мониторинг и контроль за новоявленной “задачей”. Согласно 6-ой статье закона РА “Об органах национальной безопасности”, “деятельность органов национальной безопасности основывается на принципах законности, демократии, равенства всех перед законом, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина, в независимости от деятельности партий и общественных объединений, сочетания не запрещенных законодательством Республики Армения гласных и негласных методов и средств своей деятельности”. То есть даже передача проблемного процесса под надзор Службы национальной безопасности не означает, что они будут уполномочены делать любые шаги.

Согласно 9-ой статье того же закона “Деятельность органов национальной безопасности осуществляется по следующим основным направлениям:

а) разведывательная деятельность;

б) контрразведывательная деятельность;

в) военная контрразведывательная деятельность;

г) охрана Государственной границы;

д) борьба с преступностью”.

Контроль мнений, выражаемых отдельными лицами в социальных сетях, не входит в компетенцию не одной из областей деятельности органов безопасности, а представители государственного сектора, как указано в конституционной статье, ограничены в полномочиях, представленными им законом. Директор СНБ Артур Ванецян не уточнил, что такое манипуляция, отметив, что не хочет вступать в игру слов, но сказал, что будет очень внимательным и осторожным[4]. Мы считаем, что обещание внимательности и осторожности еще не является достаточной гарантией защиты прав и свобод человека. Другими словами, вполне возможна ситуация, когда поступок, не имеющий никакой уголовной ответственности, квалифицируется как манипуляция и человек привлекается к ответственности, даже при том, что ни манипуляция, ни ответственность не являются определенной концепцией. В своих многочисленных решениях Европейский суд по правам человека, подчеркивая важность свободы выражения мнений, также отметил, что даже если высказанная мысль является оценочным суждением, этого недостаточно для вмешательства[5]. Кроме того, Суд отметил, что необходимо защищать не только мысли с позитивным содержанием, но и те, которые могут быть квалифицированы, как оскорбляющие, шокирующие, беспокоящие, все это характеризуя, как проявление толерантности, широкомыслия и плюрализма, без которых невозможно представить демократическое общество[6]. После широкого распространения Интернета, Европейский суд по правам человека также сослался на несколько дел о свободе выражения мнений в онлайн-домене, отметив, что в современных условиях Интернет является важным источником информации[7].

В случае свободы выражения мнения, важен баланс между общественным и частным интересами. В данном случае ситуация бывает взрывоопасной и может привести к цензуре или к криминализации и судебному преследованию мнений, высказанных против властей.

Такое поведение незаконно. Даже если после некоторого правового регулирования, поведение превратится в законное, оно все равно будет оставаться нелегальным[8].


[1] Конституция РА, статья 146:

[2]http://www.panarmenian.net/arm/news/267232/?fbclid=IwAR3WA1d2ovZAKhvTIo8jvGbHju6GM9FLCISMSTlyN5Tvolh5T6oEJX2Fmrg , https://www.azatutyun.am/a/29861696.html

[3] Заявление премьер-министра во время заседания правительства еще не закон.

[4] https://www.youtube.com/watch?v=Vf6xclXtuy8 , с 35-ой минуты

[5] Jerusalem v. Austria, 2001; Dichand and Others v. Austria, 2002

[6] Handyside v. the United Kingdom, 1976; Sunday Times v. the United Kingdom, 1979; Lingens v. Austria, 1986; Oberschlick v. Austria, 1991; Thorgeir Thorgeirson

  1. Iceland, 1992; Jersild v. Denmark, 1994; Goodwin v. the United Kingdom, 1996; De Haes and Gijsels v. Belgium, 1997; Dalban v. Romania, 1999; Arslan v. Turkey, 1999; Thoma v. Luxembourg, 2001; Jerusalem v. Austria, 2001; Maronek v. Slovakia, 2001; Dichand and Others v. Austria, 2002.

[7] Delfi AS v. Estonia [GC], § 133

[8] В тексте не обсуждены деяния с элементами преступности Уголовного кодекса РА.

Автор: Лусине Ованнисян (Lusine Hovhannisyan) © Все права защищены.

Перевела: Ирина Карапетян

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here