Становится ли мир более безопасным?

Каждый год Ассоциация по контролю над вооружениями (Arms Control Association, ACA) выдвигает личностей и организаций на звание «Человек года» по контролю над вооружениями. Чтобы квалифицироваться как «человек года», необходимо «поддерживать эффективные решения в области контроля над вооружениями, уничтожения вооружений и разоружения, а также «повышать осведомленность об угрозах создаваемых оружием массового уничтожения» [1]. В 2019 году Арег Данагулян и его коллеги из Массачусетского технологического института получили звание за разработку нового метода проверки разоружения ядерного оружия. Обеспокоенность Ассоциации по поводу мировой безопасности и стабильности, разделяют многие международные организации, включая организацию Объединённых Наций, а также международное общество. Исходя из этих соображений, был создан ряд механизмов по поддержанию мира и контролю конфликтов, которых, однако, было не достаточно для кантского «вечного мира». 

Попробуем понять, какие развития были в мире с точки зрения безопасности и мира за последние десятилетия. Возьмём окончание Холодной войны в качестве ключевого момента, пытаясь понять, как динамика конфликта в мире после Холодной войны соотносится с реалиями Холодной войны Выбор окончания холодной войны в качестве водораздела, обосновывается структурными изменениями, которые она сделала в мировой политике, и научной дискуссией между экспертами по международным отношениям. Некоторые учёные, такие как структурные реалисты, утверждают, что биполярная система является наиболее стабильной системой в международных отношениях [2]. Следовательно, Холодная война, благодаря своему биполярному характеру, была склонна к стабильности, и её конец ставил под угрозу стабильность в мире. Другие, как либералы, считают, что победа либеральной идеологии, демократизация и растущая экономическая взаимозависимость являются плодородной основой, для достижения международной стабильности [3].

Мир после холодной войны

После окончания холодной войны произошел ряд событий, которые не внушали надежду международной стабильности. Война в Заливе, этнические чистки, Югославская война, геноцид в Руанде, бои в Судане, Конго и Сомали, террористические атаки и военные действия в Ираке и Афганистане, этнические конфликты в постсоветском регионе и другие события, похоже, подтверждают утверждение структурных реалистов о том, что структурные изменения в международной системе могут иметь катастрофические последствия. Но находятся ли эти события в причинно — последовательной связи с системными изменениями, и означает ли это, что выходя из биполярной стабильности мир движется хаотично? 

Пожалуй, мы считаем, что ситуация на самом деле гораздо более обнадёживающая, чем может показаться. Давайте попытаемся понять на основе  ряда критериев, какие изменения произошли в области/системе безопасности и мира во всём мире за последние десятилетия. Оценка основана на нескольких критериях.

  • количество вооружённых конфликтов
  • количество  жертв
  • военные расходы, оружия массового уничтожения
  • структурные изменения международной системы[4]
Количество вооружённых конфликтов

Как показывает диаграмма Института исследований мира в Осло (PRIO), число вооружённых столкновений резко возросло. Внутренние конфликты и их интернационализация обусловлена большинством растущих вооружённых конфликтов. Некоторые примеры включают деятельность Исламского государства и деятельность группировки «Аль-Каиды» на глобальном уровне, а также деятельность других исламских экстремистских группировок в Ираке, Афганистане, Сомали, Ливии и реакцию США на эти группы путем прямого военного участия. Более сложным примером является Сирия, где не только США, но и Россия и Турция имели (имеют) прямое военное участие, как и Иран через подчиненными ему организациями. 

Ситуацию можно объяснить ослаблением баланса в мире из — за Холодной войны. Во время Холодной войны, когда мир был разделён на сферы влияния США и СССР,  внутригосударственное насилием было легко контролировать на территориях, контролируемых в одной из сверхдержав. Например, вся Восточная Европа была частью Варшавского договора, где Советский Союз имел полный контроль, а вспышка внутригосударственного насилия была маловероятной. Внутригосударственные конфликты были более вероятны в отдаленных частях, которые не были разделены на зоны влияния. Иногда эти части становились очагами соперничества между двумя сверхдержавами, которые впоследствии превращались в центры многоплановых столкновений между внешними и внутренними действующими лицами. Ярким примером является война во Вьетнаме, в которой участвовали элементы как внутренних, так и межгосударственных и международных конфликтов. 

Теперь, когда ситуация изменилась и в некоторых регионах есть более двух способных исполнителей, внутренние конфликты не так легко контролировать как раньше. Области, которые раньше были областями влияния одной из сверхдержав, сейчас не имеют явных спонсоров, и, следовательно, внутригосударственные конфликты более вероятны. Некоторые примеры включают Восточную Европу (ранее Варшавский договор), Африку (во время Холодной войны многие африканские страны были верны Советскому Союзу или США) и некоторые страны Ближнего Востока. Если эти регионы были несколько стабильными во время Холодной войны, то после Холодной войны они стали очагами военного конфликта [5].

Количество жертв

По данным разных источников, после Холодной войны число боевых жертв резко сократилось [6]. Это частично можно объяснить общим снижением межгосударственных конфликтов. Не секрет, что государства являются крупнейшими военными исполнителями после военных союзов и организаций, поэтому межгосударственные конфликты имеют более разрушительные последствия, чем внутригосударственные конфликты. Даже в случае интернационализированных конфликтов вовлеченность международных акторов часто направлена не против этого государства, а против конкретной политической или военной организации или политического режима в этой стране, таких как военное присутствие США в Афганистане. Таким образом, несмотря на то, что количество вооруженных столкновений увеличилось по сравнению со временем Холодной войны, их не межгосударственный характер, и следовательно, их мелкие масштабы привели к резкому сокращению числа жертв конфликтов.           

Военные расходы

Мировые военные расходы на ВВП резко сократились со времён Холодной войны. По состоянию на 2017 год только Саудовская Аравия и Оман тратят более 10 процентов своего ВВП. И только три страны, Алжир, Конго и Кувейт тратят от 5-и до 10-и процентов . Остальные страны тратят менее 5 процентов на армию[7], что беспрецедентно низкий уровень для мира со времён Второй мировой войны [8]. 

Эта информация, однако, двусторонняя. Прежде всего эта ситуация объясняется в основном уменьшением количества международных военных конфликтов, с другой стороны, это показывает, что значительная часть государств скептически относятся к возможностям крупных военных столкновений в будущем. 

Но сейчас военные расходы не так хорошо могут показать мир в международных отношениях как прежде. Как показывает вышеприведенная диаграмма PRIO, большинство современных конфликтов — это гражданские войны и другие типы внутренних конфликтов, инициированные внутригосударственными или другими глобальными акторами. Возможно рассчитать только военные расходы государств, но систематических данных о военных расходах неправительственных организаций не существует. Это означает, что уровень военных расходов не является абсолютным и распространяется только на негосударственных акторов.

Оружие массового уничтожения (ОМУ)

Ситуация с ОМУ устойчиво улучшается с 1990-х годов. Всё больше стран присоединяются к договорам о предотвращении производства и распространения ОМУ, такие как Конвенция о биологической оружии, Конвенция о химическом оружии, и что наиболее важно, Договор о нераспространения ядерного оружия. Количество ядерных боеголовок России и США резко уменьшилось, и международное сообщество создало правовые и психологические рамки, для неиспользование ОМУ (nuclear taboo) [9].

Однако эти сдерживающие механизмы иногда подвергаются испытанию. Например, тревожным событием стал выход США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (INF). Президент Трамп заявил, что Россия нарушила договор, разработав определённые судоходные ракеты. Хотя Россия отвергла обвинения, США вышла из договора. Другим серьёзным ударом стал провал ядерной сделки Ирана, и угрозы Ирана увеличить обогащение урана более чем на 3,67%. Будущее любого ядерного соглашения с Ираном очень расплывчато в свете перспективы вступления Трампа в должность и его переизбрания, а также в свете конфронтации между США и Ираном. Трудно предсказать, будет ли больше ядерных сверхдержав в ближайшем будущем. Если верить неореалистам, то ядерное оружие служит скорее сдерживающим фактором, чем наступательным обстоятельством [10]. История применения первого ядерного оружия подтверждает их точку зрения — за 75-летнюю историю они использовались единожды [11]. 

Возможные структурные изменения в международной системе или политические перестановки в мире

После распада Советского Союза мир в значительной степени считался однородным, и США были единственной сверхдержавой. Многие эксперты считают, что структурные изменения в мире неизбежны в свете усиления новых стран. Ярким примером является Китай, который с 2000-х годов был горячей темой для исследователей международных отношений. Его взлёт был одним из главных вызовов для так называемых идей «конца истории» и Pax Americana. Хотя власть США не уменьшилась в абсолютном смысле, и во многих областях Китай по-прежнему сильно отстаёт от США, похоже, отношения между США и Китаем уже являются самыми важными межгосударственными отношениями в мире, особенно в экономическом плане. Независимо от того, будет ли Китай быстро расти, становясь равным США, создавая биполярный порядок, или другие акторы, такие как Индия, поравняться с ними, и мы будем жить в многополярном мире, статус — кво в мире уже меняется, и не только из — за подъёма Китая. Изменения отмечаются как в внешнеполитическом курсе США, а также в политике ЕС и России — с одной стороны, выход Великобритании из ЕС, с другой стороны, определённое ухудшение отношений ЕС — США, а затем и Россия, которая начала интеграционную политику в постсоветском пространстве (ЕАЭС, ОДКБ). 

Не отстает и Ближний Восток от этих изменений (отношения США — Иран, Россия — Турция — Запад). 

Обобщая вышеперечисленные факторы, большинство показателей последних являются многообещающим для будущего мира и безопасности. Военные расходы государств всё больше и больше снижаются в процентном отношении ВВП, военные конфликты менее смертоносны, а ситуация с ОМУ относительно улучшилась, хотя и остаётся хрупкой. Основное беспокойство вызывает рост числа внутренних и интернационализированных конфликтов, что, в свою очередь, связано с определёнными перераспределениями. 

И эти геополитические перестановки или возможные структурные изменения в международной системе всегда чреваты возможными конфликтами, в том числе военными. Однако отрадно, что эти перемены продолжаются почти два десятилетия и у нас не было крупных военных конфликтов между сверхдержавами. С другой стороны, взаимозависимость, созданная годами, может стать стимулом для мирного урегулирования споров.

[1] 2019 Arms Control Person(s) of the Year Nominees Announced. https://www.armscontrol.org/ pressroom/2019-12/2019-arms-control-persons-year-nominees-announced

[2] Kenneth Waltz, Theory of International Politics. McGraw-Hill, 1979. գլուխ 8

[3] Robert O. Keohane, After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. Princeton University Press, 1984.

[4] Trends in Armed Conflict, 1946–2017. PRIO. https://reliefweb.int/sites/reliefweb.int/files/resources /Dupuy%2C%20Rustad-%20Trends%20in%20Armed%20Conflict%2C%201946%E2%80%932017%2C%20Conflict%20Trends%205-2018.pdf

[5] Trends in Armed Conflict, 1946–2017. PRIO. https://reliefweb.int/sites/reliefweb.int/files/resources /Dupuy%2C%20Rustad-%20Trends%20in%20Armed%20Conflict%2C%201946%E2%80%932017%2C%20Conflict%20Trends%205-2018.pdf

[6] Max Roser (2020)-“War and Peace”. Published online at OurWorldInData.org. Retrieved from: ‘https://ourworldindata.org/war-and-peace’ [Online Resource]

[7] Max Roser and Mohamed Nagdy (2020)-“Military Spending”. Published online at OurWorldInData.org. Retrieved from: ‘https://ourworldindata.org/military-spending’ [Online Resource]

[8] Там же․

[9] Max Roser and Mohamed Nagdy (2020)-“Nuclear Weapons”. Published online at OurWorldInData.org. Retrieved from: ‘https://ourworldindata.org/nuclear-weapons’ [Online Resource]

[10] Kenneth Waltz (2012) Why Iran should get the bomb. Nuclear Balancing would mean stability. Foreign Affairs;91 (4): 2–5.

[11] Pinker, Steven. The Better Angels of Our Nature: Why Violence Has Declined. Figure 5-22. Penguin, 2011.

1.2019 Arms Control Person(s) of the Year Nominees Announced.

https://www.armscontrol.org/pressroom/2019-12/2019-arms-control-persons-year-nominees-announced

2.Kenneth Waltz (2012) Why Iran should get the bomb. Nuclear Balancing would mean stability. Foreign Affairs;91 (4): 2–5.

3.Kenneth Waltz, Theory of International Politics. McGraw-Hill, 1979.

4.Max Roser (2020)-“War and Peace”. Published online at OurWorldInData.org. Retrieved from: ‘https://ourworldindata.org/war-and-peace’ [Online Resource]

5.Max Roser and Mohamed Nagdy (2020)-“Military Spending”. Published online at OurWorldInData.org. Retrieved from: ‘https://ourworldindata.org/military-spending’ [Online Resource]

6.Max Roser and Mohamed Nagdy (2020)-“Nuclear Weapons”. Published online at OurWorldInData.org. Retrieved from: ‘https://ourworldindata.org/nuclear-weapons’ [Online Resource]

7.Robert O. Keohane, After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. Princeton University Press, 1984.

8.Trends in Armed Conflict, 1946–2017. PRIO https://reliefweb.int/sites/reliefweb.int/files/resources/Dupuy%2C%20Rustad-%20Trends%20in%20Armed%20Conflict%2C%201946%E2%80%932017%2C%20Conflict%20Trends%205-2018.pdf


Автор: Геворг Гаспарян © Все права защищены.

Перевела: Анастасия Арутюнян

           

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here